vantus_1 (ivankravtsov) wrote,
vantus_1
ivankravtsov

Церковь в революции.

1.
Полная сатрапская зависимость от светского чиновно-бюрократического произвола монархического режима, Церковь, не имеющая никакой самостоятельности и права голоса. В этом смысле можно констатировать жестокую пародию на идеал православного царства, о котором в свое время мечтал небезызвестный И. Волоцкий. Судите сами, фактически бесправный Синод под жестким контролем этакого министра по делам православия в должности обер-прокурора. Это хорошо видно на примере деятельности двух чиновников этого ранга – Д. Толстого и К. Победоносцева.

Показательно, что Толстой был человеком неверующим и о своем назначении отзывался в частной переписке с явным презрением. Не вдаваясь в подробности, суть и характер проводимых этими деятелями церковных реформ в сущности всегда служили интересам государства, а не Церкви, естественно в том понимании гос. интереса, которое было свойственно властному аппарату Российской Империи тех времен. Поразительно, как Толстой проводил все эти реформы и контрреформы без участия Синода, будто последний и не существует. Когда ему хотелось, он приказывал Синоду составить очередную законоразрабатывающую комиссию из духовенства, произвольно принимал или игнорировал ее рекомендации и столь же произвольно ликвидировал комиссию, как только она переставала быть ему нужна или не служила его интересам.

Профессор Голубинский метко замечает: ''Порабощение членов Синода обер-прокурором есть господство барина над семинаристами: будь члены Синода из бар, имей связи в придворном обществе, и прокурор не господствовал бы над ними!"

О временах правления Толстого (с 1865 до конца 1880 г) митрополит Киевский Арсений сказал так: «Мы живем в век жестокого гонения на веру и Церковь под видом коварного об них попечения».

Не лучше предшественника "рулил" делами Церкви Победоносцев.

Продолжая держать РПЦ «в черном теле» он поддерживает лубочное православие в виде субсидий на начальное церковное образование (с одновременным урезанием стипендий слушателям духовных академий), украшательство храмов и организацию церковных хоров при директивном недопущении священничества к общественной жизни, выпуск в огромном количестве благочестиво-назидательных религиозных комиксов с параллельным закрытием серьезных проблемно-дискуссионных общественно-богословских журналов. Победоносцеву (а следовательно, государству) не нужно думающее высокообразованное духовенство, поиски духовной правды были ему в принципе глубоко чужды, более того, казались опасными наваждениями. Единственную задачу обер-прокурор видел в поддержании в темных народных массах т.н. инстинктивного христианства, как средства беспрекословного повиновения православному самодержавию. К протестам духовенства по поводу такого унизительного положения дел Победоносцев и его предшественник относились с издевательским безразличием. Причем, всё это катастрофически ускользало от абсолютного большинства продвинутых современников, весь этот стратегический цирк преподносился публике как единодушный союз монархии и Церкви. Впрочем, распространившийся повсеместно антицерковный позитивизм и социализм образованного общества исключал пристальное внимание к чаяньям РПЦ.
Подводя промежуточный итог можно констатировать следующее: Церковь одинока. С одной стороны мощный гос. прессинг и утилитарное использование властными структурами, с другой не понимающий сути происходящего народ и полный пофигизм отравленной западными идеями интеллигенции.

2.
Однако к началу века уровень социальной напряженности в обществе оказывается настолько высок, что волна реформистских настроений наконец достигает и церкви. Не смотря на активное противодействие реакционеров церковь таки выходит на живой диалог с той частью интеллигенции, которая уже видит опасность в революционном радикализме. Это общение обогащает взаимно, с одной стороны к православию обращаются лучшие представители своего времени (бывший марксист С. Булгаков – одиозный тому пример), с другой в самой РПЦ появляются люди, жаждущие скорейших перемен. Почти все архиереи требовали реформ, направленных на освобождение Церкви от государственной зависимости. Большинство предлагало восстановление патриаршества. Почти все указывали на необходимость для осуществления этого, как и прочих реформ, созыва Собора и затем установления периодичности соборов. Предлагалось восстановить автономию и широкое самоуправление прихода как основной ячейки соборности Церкви. Предлагалось расширить участие Церкви в общественной жизни страны и мн. др. Еще в 1905 г. обновленцы предлагали отмену всех наград и орденов для духовенства, освобождение Православной церкви от католического клерикализма путем введения соборности церковного делания и управления на всех ступенях с соучастием мирян, выборности духовенства (и священников, и епископов). По их мнению Церковь не должна связываться ни с какой формой государства, эта связь кощунственна и нередко ведет "даже к связи с полицейским участком". Иными словами, обновленцы уже на этом раннем этапе отрицали богопомазанность монарха, стоя на точке зрения разделения сфер власти. Что касается общественной жизни в стране, то они были сторонниками максимального участия в ней Церкви, духовенства и мирян. "Идти в гущу жизни" — позиция многих церковных деятелей того времени. Позиция, которая, кстати, активно осуществлялась на практике, многие «шли в народ» со словами живой проповеди и это продолжалось вплоть до тотального коммунистического террора 20-30 г.г. Однако, не смотря на весь энтузиазм, фактически мало что изменилось. Синод по-прежнему под гнетом обер-прокурорства. В ответ на прямую просьбу о созыве Собора (которого, между прочим, не было до этого 200 лет) Николай отреагировал со свойственной ему меланхоличностью. По просьбе Синода царь разрешил созвать в марте 1906 г. Предсоборное присутствие с участием епископов, духовных лиц, ученых и общественных деятелей, под председательством Петербургского митрополита. Присутствие заседало до декабря 1906 г., его протоколы, изданные затем отдельно, и сводный доклад, рекомендовавший немедленный созыв Собора, были представлены государю. Была проделана колоссальная и конструктивная работа, подготовлены темы для разработки будущим Собором, включавшие в себя полное переустройство Церкви на принципах соборности….Но на все это последовала холодная и обезнадеживающая резолюция царя от 25 апреля 1907 г.: "Собор пока не созывать". Были слабые надежды на созыв Собора в дальнейшем, например, в 1913 г., но царь с печальной последовательностью глух и нем. Вот эта полная индифферентность православного владыки к настоятельным нуждам Церкви ляжет тяжелой тенью на отношение духовенства к приближающимся событиям в стране. Более того, положение православной Церкви становится и вовсе унизительным после принятия указа о веротерпимости, согласно которому православие оказывается единственной формой религиозности, абсолютно подконтрольной государству. Этот момент переживается священством особенно мучительно. Деятельная РПЦ в ситуации «третьего лишнего», не нужна никому. Преображенная, самодостаточная Церковь одинаково не в интересах закостеневшей в консерватизме власти, и революционного авангарда, закономерно усматривающего в подобном преображении вредоносный фактор, отвлекающий массы от революционной борьбы. Между тем, войди Церковь в революцию, как самостоятельная сила, многих печальных последствий насильственных перемен, вполне возможно, удалось бы избежать.
Итак, что мы имеем накануне рокового обострения революционной ситуации в стране. С одной стороны иезуитская политика самодержавия в отношении своей главной опоры, оставляет в сердцах духовенства горький осадок разочарованности в декларируемом православии власть имущих. Вот почему церковная иерархия отнюдь не разделяла сентиментальных настроений белого движения. С другой - язык угроз, шантажа и террористических актов совсем не тот язык, на котором разговаривает Церковь. Поэтому РПЦ находится в перманентной оппозиции к недостойным методам ведения политической борьбы. Единственный поход во власть духовенство позволяет себе в период существования Думы. Довольно любопытный и нетипичный опыт для русской церковности, который достоин отдельного разговора.

3.
Обратим внимание на судьбоносные 1917-1918 годы. Во-первых, наконец Собор и избрание Патриарха. Во-вторых, начало противостояния с ленинским государством. Первое, что хочется отметить - никаких проклятий в адрес большевиков со стороны официальной Церкви не было. С этой точки зрения очень показателен текст самой знаменитой анафемы того периода от 19 января 1918 года, в которой о большевиках и советской власти не сказано ни единого слова. Напротив, церковь сразу дала понять о своей готовности к мирному сотрудничеству, и это, кстати, очень не понравилось зарубежному духовенству, что помимо прочего привело впоследствии к многолетнему расколу. Общую позицию РПЦ в тот смутный период можно обозначить скорее как политический нейтралитет (именно политический, а не нравственный) в постоянном поиске компромисса, с акцентом на традиционные христианские ценности. Конечно, никто не бежал обниматься с коммунизмом, на знаменах которого начертано уничтожение религии. Но и вести подрывную деятельность, подливая масла в огонь, тоже никто не собирался. Принципиальная позиция Церкви прослеживалась в последовательном осуждении белого, красного и любого другого террора, многочисленным призывам прекратить братоубийственную войну ко всем враждующим сторонам. От Церкви отлучались прежде всего любые каратели, в какой бы цвет они не рядились. Также Церковь выступала против массовых грабежей, вопиющих актов вандализма, в т.ч. со стороны доблестной красной гвардии. Однако и представители белой гвардии так и не дождались хотя бы тайного благословления, в т.ч. в лице своего высшего генералитета, что было продиктовано нежеланием Церкви поощрять любые формы братоубийства, какими бы благородными целями они не прикрывались, принципиальным отказом делить единую паству на своих и чужих по политическим мотивам. В частности, духовенству на местах напрямую запрещалось встречать "белых освободителей" хлебом и солью. То, что Церковь была чужда всякому оппортунизму хорошо свидетельствует тот факт, что патриарх Тихон резко выступал против международной интервенции как средства решения внутренних проблем, «ибо никто и ничто не спасет Россию от нестроения... пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих... не возродится духовно в нового человека». Конечно, церковь в своих посланиях не раз выступала с протестом и осуждением (но не проклятием) по самым различным поводам, которые обильно давала новая власть. Это и осуждение зверского убийства царской семьи, и заключение Брестского мира (этот договор вначале не поддерживали даже Бухарин с Троцким), косвенного и прямого поощрения грабежей, в том числе насильственного отъема церковного имущества, многочисленных гонений против верующих, лишения священства элементарных человеческих прав, также не обходилось без напоминаний большевикам об избирательном невыполнении ими первоначальных обещаний (это к вопросу о коммунистических лозунгах) и многого другого. Имели место вразумляющие обращения Патриарха лично к Ленину, на что тот реагировал весьма своеобразно: в течение 1918 — 1920-х гг. были убиты по меньшей мере двадцать восемь епископов, тысячи священников были посажены в тюрьмы или также убиты; а число мирян, заплативших жизнью за защиту интересов церкви или просто за веру, по дошедшим до нас сведениям, составило двенадцать тысяч. Сколько и каких людей вынуждено было в дальнейшем покинуть родину, а сколько остались и были при этом замучены и убиты, думаю, не стоит и говорить.
Вообще для вождя мирового пролетариата стойкость Церкви оказалась неприятным сюрпризом. В вопросах религии Владимир Ильич свято верил Марксу, который утверждал, что религия всего лишь духовная надстройка над материальным базисом, и стоит только ликвидировать этот базис, как Церковь падет сама собой. В соответствии с этим у Церкви в первые годы советской власти было отнято почти все, однако она устояла. Даже приравнивание священства к статусу лишенцев, что в период карточной системы военного коммунизма в большинстве случаев означало голодную смерть, отнюдь не привело к естественному вымиранию "динозавров", священников кормил и всячески посильно обеспечивал верующий люд. Раздражало, судя по всему, это безмерно. Достаточно сказать, что антирелигиозная пропаганда в молодой стране советов представляла собой вопиющий образчик самой низкопробной литературы, какую только можно себе представить....

Адаптировано для Живого Журнала vantus_1
Источник: http://www.ronl.ru/
Tags: научное и всякое
Subscribe

  • За что Бог обещал тебя убить?

    "Ибо Бог заповедал: почитай отца и мать; и: злословящий отца или мать смертью да умрет" (Мф. 15:4) . Одна из причин по которой я не люблю…

  • Митинг, доступный любому! Все на митинг!

    Наверное многие слышали, что власти Москвы запретили собираться КПРФ на митинг на Пушкинской площади. Автозаки, аресты за нарушение санитарных…

  • Откуда это в людях?

    Когда мы пришли к тому, что стали считать, что просто несогласных, тех, кто не нарушая закон в корректной форме выражает своё мнение и не согласен с…

promo ivankravtsov march 16, 11:54 6
Buy for 10 tokens
Традиционный опросник. По тегу прошлые. Кстати 2020 год пропущен, как вижу, простите. Выпавший из жизни год....
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • За что Бог обещал тебя убить?

    "Ибо Бог заповедал: почитай отца и мать; и: злословящий отца или мать смертью да умрет" (Мф. 15:4) . Одна из причин по которой я не люблю…

  • Митинг, доступный любому! Все на митинг!

    Наверное многие слышали, что власти Москвы запретили собираться КПРФ на митинг на Пушкинской площади. Автозаки, аресты за нарушение санитарных…

  • Откуда это в людях?

    Когда мы пришли к тому, что стали считать, что просто несогласных, тех, кто не нарушая закон в корректной форме выражает своё мнение и не согласен с…